?

Log in

No account? Create an account
Анархия - мать порядка.
День. Падение Зимнего дворца... 
7th-Nov-2017 10:32 pm
медведик
Оригинал взят у sandinist в День. Падение Зимнего дворца...
Из книги Александра Рабиновича Большевики приходят к власти”:




Фотографии Я́кова Штейнберга (1880 - 1942)...

“...К этому времени шествие гласных Городской думы к Зимнему дворцу закончилось полным фиаско. Около полуночи гласные, члены Исполкома крестьянских Советов и те участники съезда, которые только что ушли из Смольного (всего около двухсот человек) , собрались у здания думы на Невском проспекте.

Было холодно, начался дождь. Участники разношерстной процессии, возглавляемые Шрейдером и Прокоповичем (у последнего в одной руке был зонт, а в другой фонарь), построившись в шеренги по четыре и распевая «Марсельезу», прихватив с собой пакеты с хлебом и колбасой, предназначенные для «министров», двинулись по направлению к Адмиралтейству. Не успели они пройти и квартала, как на Казанской площади их остановил отряд солдат, которые уговорили делегацию отказаться от попыток идти дальше.

Оказавшийся неподалеку Джон Рид описал это следующим образом: «Как раз на углу Екатерининского канала под большим электрическим фонарем кордон вооруженных моряков тянулся через Невский, закрывая путь толпе, шествовавшей в колонне по четверо в ряд.



В демонстрации принимало участие от 300 до 400 человек — мужчин в сюртуках, хорошо одетых женщин, офицеров всякого рода... во главе с седобородым стариком Шрейдером, городским головой Петрограда, и Прокоповичем, министром снабжения Временного правительства, арестованным сегодня утром и выпущенным на свободу.

Я увидел Малкина, репортера «Русских ведомостей».

— Отправляемся умирать в Зимний дворец, — весело прокричал он.

Процессия не подвигалась. Но в первых рядах ее шел горячий спор. Шрейдер и Прокопович кричали по адресу рослого моряка, который, по-видимому, командовал отрядом:

— Мы требуем, чтобы нас пропустили!..

— Нет, — твердо ответил моряк, — я не могу пропустить вас...

Подошел другой моряк в весьма повышенном настроении.

— Мы отдубасим вас! — воскликнул он энергично. — Если будет необходимо, мы будем и стрелять. Отправляйтесь по домам и оставьте нас в покое!

В ответ на это последовал взрыв негодования и гневных восклицаний.

Прокопович забрался на какой-то ящик и, размахивая своим зонтиком, обратился к демонстрантам с речью:

— Товарищи и граждане! Против нас пущена в ход сила. Мы не можем нашей невинной кровью запятнать руки этих невежественных людей!.. Вернемся в думу и обсудим средства спасения страны и революции!

И в полном достоинства молчании процессия повернулась и пошла назад по Невскому, сохраняя свой прежний строй».



Перевалило уже далеко за полночь. Положение министров в Зимнем дворце было отчаянным и ухудшалось с каждой минутой. Силы его сторонников таяли, в результате чего часть восточного крыла дворца осталась без охраны. Через окна этого крыла в здание стали во все больших количествах проникать повстанцы. А в зале заседаний на втором этаже министры ждали конца: одни — безвольно опустившись в кресла, другие, как Малянтович, — устроившись на диване. Коновалов курил одну папиросу за другой и нервно расхаживал по залу, время от времени выходя в соседнее помещение, где находился единственный работающий телефон. До министров доносились крики и приглушенные звуки взрывов и выстрелов — это верные правительству офицеры и юнкера пытались отбить революционные войска. Обстановка обострилась, когда в помещении наверху взорвался артиллерийский снаряд, выпущенный из Петропавловской крепости, и когда матросы, проникшие во дворец, бросили с балкона в зал на нижнем этаже две гранаты. Два юнкера получили ранения и были доставлены к Кишкину для оказания первой помощи.

Время от времени в зал заглядывал Пальчинский, который пытался успокоить министров. Он каждый раз заверял их в том, что проникшие во дворец мятежники задержаны и ситуация все еще под контролем. Малянтович описал один из этих эпизодов: "Часу в первом ночи, может быть, позже мы получили известие, что процессия из думы вышла. Дали знать караулу...

Опять шум... Он стал уже привычным... Опять, вероятно, ворвались большевики и, конечно, опять обезоружены...

Вошел Пальчинский. Конечно, это так и оказалось. И опять дали себя обезоружить без сопротивления. И опять их было много...

А сколько их уже во дворце?.. Кто фактически занимает дворец теперь — мы или большевики?..»



Хотя в советских исследованиях утверждается иное, на самом деле Зимний дворец не был взят штурмом. Впоследствии сам Антонов-Овсеенко рассказывал, что к концу вечера «вообще вся атака Дворца носила совершенно беспорядочный характер... Наконец, когда удалось выяснить, что юнкеров остается уже немного, мы с Чудновским повели атакующих внутрь Дворца. Юнкера при нашем входе сопротивления уже не оказали, и мы свободно проникли вглубь Дворца в поисках Временного Правительства». По всей вероятности, это произошло около 2 часов ночи, так как в это время Коновалов сообщил Шрейдеру по телефону: «Ворвался Временный революционный комитет... У нас всего небольшое количество юнкеров... Через несколько минут мы будем арестованы». А через несколько минут, когда Шрейдер сам позвонил в Зимний, ему уже ответил грубый голос: «Что угодно, откуда говорят?..» Шрейдер ответил: «Из городской управы, хочу узнать, что у вас делается». Незнакомый голос ответил: «Я часовой, ничего у нас не делается».

А между тем шум, доносившийся в зал, где находились члены Временного правительства, неожиданно приобрел какой-то зловещий оттенок. Малянтович впоследствии вспоминал: «И вдруг возник шум где-то и сразу стал расти, шириться и приближаться. И в его разнообразных, но слитых в одну волну звуках сразу зазвучало что-то особенное, не похожее на те прежние шумы — что-то окончательное. Стало вдруг сразу ясно, что это идет конец...

Кто лежал или сидел, вскочили и все схватились за пальто...

А шум все крепнул, все нарастал и быстро, широкой волной подкатывался к нам...

Все это в несколько минут...

Уже у входной двери в комнату нашего караула — резкие взволнованные крики массы голосов, несколько отдельных, редких выстрелов, топот ног, какие-то стуки, передвижения, слитый нарастающий единый хаос звуков и все растущая тревога...»



Малянтович добавляет, что даже в этот момент небольшая группа юнкеров рядом с залом, где сидели министры, была, по-видимому, готова продолжать сопротивление. Однако всем уже стало ясно, что «оборона бесполезна, а жертвы бесцельны»; то есть что пришло время сдаваться; Кишкин приказал командиру охраны объявить о готовности правительства сдаться. Затем министры заняли места вокруг стола и безучастно наблюдали за происходящим. Распахнулась дверь, и, по словам Малянтовича, «в комнату влетел, как щепка, вброшенная к нам волной, маленький человечек под напором толпы, которая за ним влилась в комнату и, как вода, разлилась сразу по всем углам и заполнила комнату...». Этим человечком был Антонов-Овсеенко. «Временное правительство здесь, — сказал Коновалов, продолжая сидеть. — Что вам угодно?» «Объявляю вам, всем вам, членам Временного правительства, что вы арестованы», — ответил Антонов-Овсеенко, а Чудновский стал записывать фамилии присутствующих и составлять протокол. Убедившись в отсутствии самой желанной добычи — Керенского, многие из нападавших пришли в неистовство. Кто-то крикнул: «Какого черта, товарищи! Приколоть их тут и вся недолга!..» Малянтович вспоминает, что Антонову-Овсеенко удалось спасти членов кабинета от самосуда. Он твердо сказал: «Товарищи, вести себя спокойно! Все члены Временного правительства арестованы. Они будут заключены в Петропавловскую крепость. Никакого насилия над ними учинить я не позволю. Ведите себя спокойно!»

Министров вывел из Зимнего дворца на Дворцовую площадь специальный конвой вооруженных матросов и красногвардейцев, их окружила толпа злословящих, издевающихся, размахивающих кулаками людей. Автомобиль найти не удалось, поэтому пришлось идти в крепость пешком. Когда процессия приблизилась к Троицкому мосту, толпа, собравшаяся вокруг министров, снова злобно потребовала, чтобы им отрубили головы и бросили в Неву. На этот раз министров спасло то, что кто-то вдруг открыл пулеметную стрельбу (по-видимому, без всякой цели) из приближающейся автомашины. Услышав выстрелы, пулеметчики из Петропавловской крепости решили, что обстреливают их, и тоже открыли огонь. Министры, сопровождающие лица и случайные зрители бросились врассыпную. Во всей этой неразберихе арестованных быстро переправили через мост в крепость, где они оказались в безопасности.



Министров провели в небольшое помещение, которое освещалось одной коптящей керосиновой лампой. У входа они увидели Антонова-Овсеенко, который сидел за маленьким столиком и дописывал протокол, начатый Чудновским в Зимнем дворце. Антонов-Овсеенко прочитал его вслух, провел перекличку арестованных и попросил каждого расписаться. После этого министров развели по промозглым камерам в старинном Трубецком бастионе, неподалеку от того места, где с прошлого февраля находились в заключении бывшие царские чиновники. По дороге Коновалов вдруг сообразил, что у него кончились папиросы. Он робко попросил закурить у сопровождавшего его матроса и испытал большое облегчение, когда тот не только дал ему махорки и бумаги, но и, увидев, что Коновалов не умеет делать этого, свернул ему самокрутку. Перед тем как захлопнулась дверь его камеры, Никитин обнаружил у себя в кармане позабытую телеграмму, посланную Украинской радой в министерство внутренних дел. Он вручил ее Антонову-Овсеенко и тусклым голосом произнес: «Это получено от Украинской Центральной Рады. Теперь уже это Вам придется распутывать...”

Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
Comments 
8th-Nov-2017 02:19 am (UTC)

Спасибо, очень познавательно!

This page was loaded Nov 18th 2018, 12:15 am GMT.