kazagrandy (kazagrandy) wrote,
kazagrandy
kazagrandy

Categories:

Цена человеческой жизни.

Оригинал взят у album_clippings в Цена человеческой жизни
Сорок лет назад читатель «Комсомольской правды» задал такой вопрос:
— Да, это, конечно, мужество, но стоило ли его проявлять по такому поводу? Стоило ли идти на риск, как выяснилось впоследствии — смертельный, — ради того, чтобы спасти из огня трактор? Можно ли равнять цену трактора с ценой человеческой жизни? Сгоревший трактор можно заменить другим, а сгоревшую человеческую жизнь другой не заменишь.



МЕРЗЛОВ Анатолий Алексеевич, (24.02.1954-07.1972) комсомолец, механизатор колхоза им. Чапаева Рязанской области, погиб при спасении сельскохозяйственной техники и урожая,


Трактор ДТ-75 на котором работал Анатолий Мерзлов. (Фотография Максима Борисова http://vk.com/id10866178)

занесен в книгу Почета ЦК ВЛКСМ. Указом Президиума Верховного Совета СССР А.А. Мерзлов посмертно награжден орденом "Знак Почета" за отвагу и мужество, проявленные при спасении народного добра.

О подвиге Анатолия Мерзлова «Комсомолка» писала несколько раз, ответить на это письмо взялся Константин Симонов в очерке «В свои восемнадцать лет».

Полный текст очерка http://vivovoco.rsl.ru/VV/PAPERS/LITRA/SIMONOV/SIMONOV01.HTM


Константин Симонов

Мое первое побуждение было — ответить очень коротко, что в моем личном представлении человек, совершивший подвиг, рискуя собственной жизнью, безоговорочно прав. И что, хотя я не знаю, хватило бы у меня самого, в мои пятьдесят семь, решимости в подобных или схожих обстоятельствах поступить так, как поступил Мерзлов в свои восемнадцать, но я хотел бы найти в себе силы поступить так, как он, а не растеряться, как тот, второй, сорокалетний тракторист, которого Мерзлов по-мальчишески звал дядей Колей.
Так мне сначала хотелось ответить и этим ограничиться.
Но потом я понял, что ограничиться этим не могу: для того, чтобы составить собственное представление о происшедшем, а главное — о тех нравственных выводах, которые из этого следуют, мне надо сначала съездить туда, где все это было.
Мне, как, наверно, почти каждому немолодому человеку, несколько раз в жизни доводилось быть первым вестником непоправимого; доводилось приходить и говорить «он умер» про того, кого минуту назад считали живым.
Сейчас я разговаривал с двумя людьми, которые уже давно, больше двух месяцев, знали, что их сын умер, что его нет, но все равно меня не оставляло чувство вины перед ними. Своими вопросами я возвращал их к тому дню, когда их сын совершил то, что он совершил, и к тому дню, когда он умер, и к тем четырнадцати суткам. которые пролегли между тем и другим в борьбе за его жизнь.
И не сразу, а лишь потом, где-то в середине нашего разговора, я понял, что мера моей вины, человека, расспрашивающего отца и мать об их погибшем сыне, не так велика, как мне сначала показалось. Горе их было так глубоко, что разговор еще с одним человеком, вынудившим их своими вопросами снова вслух вспоминать при нем о сыне, не мог разбередить это горе — оно с одинаковой силой и с одинаковой болью существовало внутри них и когда они говорили о нем, и когда они молчали о нем.
Нина Петровна, вспоминая о сыне, не прятала слез, они несколько раз появлялись у нее на глазах, а иногда она вдруг улыбалась сквозь слезы, когда вспоминала какие-то милые ее сердцу, вызывавшие эту улыбку подробности детства ее сына. Улыбалась между слезами, наверное, потому, что в ее памяти существовала не только смерть сына, а вся его жизнь, со всеми ее подробностями, трогавшими и смешившими ее, а иногда удивлявшими и вызывавшими ее материнское уважение к мальчику, а потом к подростку и юноше.
Родители Анатолия Мерзлова говорили о своем сыне с уважением. Это слово точней всего определяет то главное чувство, которое стояло за всем, что они рассказывали. Не умиление, не восхищение, а именно уважение. Он рос в их семье и вырос в человека, которого они уважали. Уважали его отношение к людям и к делу, к младшему брату и сестре, к молоденькой жене, к товарищам. Они уважали его за то, как он работал, с какой любовью и ответственностью относился к порученному делу и как к части этого дела — к тому старенькому, но отремонтированному им и безотказно работавшему трактору, который он решился спасти от огня. Они не изумлялись и не восхищались этим поступком своего сына. Они испытывали к своему сыну более прочное и сильное чувство — чувство глубокого уважения.
Отец, Алексей Михайлович, не проронил слезы, когда говорил о сыне, только голос у него был медленный и трудный, голос человека, который знает, что сумеет себя сдержать, но которому это нелегко дается, и поэтому он настороже к самому себе.
Он увидел сына почти сразу же, через каких-нибудь десять минут после того, как тот, обессилев в борьбе с огнем, все-таки вырвался, выполз из пламени, в котором уже, казалось, не могло остаться ничего живого. А когда выполз, сам, прежде чем успели к нему подбежать, сорвал с себя остатки обгоревшей одежды и сам дошел до мотоцикла с коляской, сказав тому, другому, который растерялся, только три слова:
— Дядя Коля, вези!
А через несколько сот метров, сзади, третьим, на мотоцикл сел работавший тут же, в поле, отец, и, пока они ехали несколько километров до районной больницы, Анатолий не крикнул, не застонал, не пожаловался отцу на то, что с ним произошло. За всю дорогу сказал только одно слово: «Прикрой», и показал обожженной рукой на свое обожженное лицо, которое нестерпимо резало встречным ветром.
И отец, пока они доехали до больницы, прикрывая от ветра, держал перед его лицом вчетверо сложенную газету.
И еще одно слово сказал отцу:
— Сам…
Это когда ему помогли вылезти из коляски у больницы и хотели понести его по лестнице на второй этаж в операционную. Но он, сказав «сам», сам поднялся на второй этаж и сам лег на операционный стол. И там, на операционном столе, молчал, терпел. И потом еще тринадцать суток, вплоть до самых последних, когда уже потерял сознание, молчал и терпел. А терпеть пришлось много. Несусветные боли, чем от этих страшных ожогов, не придумаешь.
Мать Анатолия, Нина Петровна, показала мне письма, которые приходят к ним в семью каждый день с разных концов страны. Она доярка, у нее много работы на ферме, да и дома семья — муж, двое детей, младшие брат и сестра Анатолия. Но она все-таки почти каждый вечер отвечает хотя бы на несколько писем. Отвечает, сидя в комнате, где рядом со столом, за который она садится, стоит пустая кровать, где спал погибший сын. Отвечает, полная не утихшего горя, отвечает сквозь слезы. Но все-таки отвечает. Видит в этом свой долг перед людьми, которые сочувствуют ее потере и разделяют ее собственный взгляд на сына: как бы страшно и тяжело все потом ни обернулось, а все-таки он поступил так, как должен был поступить.
Я сидел в этой комнате и читал эти письма, многие из которых действительно невозможно оставить без ответа. Я даже переписал себе несколько из них, но приведу здесь только одно, пришедшее из Кемеровской области от молодой женщины и поразившее меня глубиной последней своей фразы.
«Я сейчас сижу пишу, а у самой слезы так и навертываются. Ведь и мой брат тоже тракторист и тоже — восемнадцать лет, он служит в армии. Да, я очень сожалею, что гибнут вот такие хорошие люди, как ваш сын. Ведь его друг не пошел спасать, а он — я даже слов не найду таких, как вас благодарить за то, что вы вырастили такого сына, верного Родине и себе».
«Верен Родине и себе». Да, пожалуй, именно эти слова выражают нравственную суть того, что сделал Анатолий Мерзлов. Сделал, потому что видел в этом своем тракторе частицу народного достояния, то есть в конечном счете частицу Родины, и, оставаясь верным себе, не мог поступить по-другому.
Видимо, так!
Письма, полные нравственной поддержки, написанные самыми простыми и добрыми, идущими от сердца словами, идут и идут со всех концов страны в семью Мерзловых…
Но как бы сильна ни была эта нравственная поддержка, все равно отцовское и материнское горе остается неутешным, и это тоже надо помнить, думая о горькой цене подвига, совершенного их сыном.
Когда-то, в те времена, когда я впервые был в Михайлове, я писал в одном из своих фронтовых стихотворений:
Мать будет плакать много горьких дней, Победа сына не воротит ей…
И вспомнил эти строки сейчас. К несчастью, это правда. Так это и есть…
Да, конечно, жизнь человека дороже трактора. В этом случае — дороже трактора, в другом случае — дороже чего-то другого. Все верно, все так!
А с другой стороны, спрашивается: на что способен человек, живущий в постоянном сознании того, что его жизнь дороже всего остального? Способен ли вообще что-нибудь спасти: винтовку, трактор, самолет, да и самое главное — другого, попавшего в беду человека, — тот, кто в решительное мгновение, перед тем как пойти на риск, начнет считать, что сколько стоит? Ради чего есть основания рискнуть собой, а ради чего нет?
Подозреваю, что такой человек не только трактор из огня, но и ребенка из воды не вытащит, хотя и будет при этом считать, что человеческая жизнь дороже всего на свете. Подразумевая при этом, конечно, прежде всего свою собственную жизнь. В этом-то и весь секрет!
Константин СИМОНОВ




Сборник
ПРАВОФЛАНГОВЫЕ КОМСОМОЛА
Москва. "Молодая гвардия" 1982 Сборник посвящен героям-комсомольцам.


А вот как об Анатолии вспоминают односельчане спустя сорок лет– Остался в селе кто-либо из Мерзловых?
– Светка Гулина, дочка героя, – ответил мне водитель.
– А вы Анатолия помните?
Пожилой водитель так разволновался, что даже из машины выскочил.
- А как же! Я на его свадьбе гулял. Он-то совсем молодой был, когда сгорел, а я постарше. Тоже комбайнером на тех полях работал. Раньше много таких случаев было - задний мост у трактора горячий, солома в плуг забивается. Едешь - а после тебя белое пламя. Но я бы на его месте в огонь не полез, - резко меняет тон собеседник.
- А Мерзлов тогда что же?
- Боялся, что председатель за этот трактор с него шкуру сдерет.
Вряд ли 35 лет назад этот его ответ был бы признан «политически грамотным»...
Вспоминает Вячеслав младший брат Анатолия .
– Лето то жаркое было, воздух накален.Мотор в тракторе нагрелся. Солома в выхлопную трубу попала и вспыхнула. Толя огонь сбивать начал, а тут и полыхнуло. Когда он вышел из огня, ребята рассказывали: на нем одни лямки болтались. Я увидел брата в больнице и не узнал. Все лицо было черным.
– Но он ведь мог бросить трактор?
– Как бросить?! За зиму и весну Толя его с нуля собрал. А полежи-ка под трактором в мороз! Летом он машину к дому пригонял, чтобы никто запчасти не снял.
Вячеслав работает пожарным:
– А такие случаи в вашей практике еще были?
– Не припомню. Сколько раз комбайны горели. Приезжаем, а комбайнеры рядом стоят.
Анатолий Мерзлов умер в больнице.

Через несколько месяцев у него родилась дочь. Девочке дали имя Светлана.
Красивая! Блондинка, глаза, как васильки. Светлана, к сожалению, в 16 лет круглой сиротой осталась – мама тоже рано погибла, в 32 года.
– Она работала на железной дороге стрелочницей, – вспоминала Светлана. – Однажды вечером пришли ко мне и сказали, что ее больше нет. Машинист паровоза вроде как не видел, что стрелка была закрыта, и начал сдавать задом. Мама кинулась стрелку переводить, и затянуло ее под паровоз.
Выстояла Света, высшее образование получила, замуж за хорошего парня вышла, в 17 лет сына Сергея родила. На тот момент, когда я с ней встречалась, работала она ведущим специалистом в Михайловском управлении Пенсионного фонда.


- Многие думают, что у нас все хорошо из-за папиного имени, - без слов поняла мой вопрос Светлана. - Да только не так это. Это меня трудности закалили. Когда мама жива была, помню, нас на пионерские линейки приглашали. Домой письма мешками приходили со всей страны. А из Чехословакии, помню, мне однажды красивую куклу привезли - таких в Советском Союзе еще не было! В 1985 году мы с мамой поехали в гости на Украину, в Ужгород. К женщине одной, она к нам как к членам своей семьи отнеслась. А потом уже больше про нас никто и не вспоминал... Обидно. За отца обидно. Он же ведь шагнул в огонь не зря. Трактор спасал и хлеб. Это было для него святое.


В конце 90-х, когда «Комсомолка» развернула дискуссию о поступке Мерзлова: где грань между мужеством и безрассудством? Кто-то предположил, что Мерзлов бросился в огонь по глупости и молодости. А будь постарше, спокойно отошел бы в сторону.

Конечно, чаще подобные порывы свойственны молодости - когда в голове романтика, а в крови еще нет житейского цинизма и инстинкт самосохранения не на полную катушку работает. Но волгоградскому комбайнеру Цуканову в июле 1997 года, который уводил с поля горящую машину, перевалило за полтинник!
Кстати любимым фильмом Анатолия, на который они пацанами бегали в киношку был фильм «Живёт такой парень» с «Пашкой-пирамидоном» -  Леонидом Куравлёвым в главной роли.

Еще принято считать, что такие поступки были свойственны только определенному времени - советскому. Что идеологический строй той системы, основанной на принципе «Прежде думай о Родине, а потом о себе», обязывал людей вести себя именно так, а не иначе. Но вот в город Михайлов на День памяти Мерзлова приехал Герой России, оренбургский комбайнер-механизатор Вячеслав Чернуха.


Вячеслав Чернуха – комбайнер сельскохозяйственного производственного кооператива "Комсомольский" Адамовского района. Первый в России человек, получивший звание Героя РФ за сельский труд. Указ от 6.10.2005 г.

Как вы думаете, за что он получил свою Звезду? Да за это же! Бросился тушить огонь, чтобы спасти пшеничное поле. И товарищей своих позвал. Тушили пожар метлами, лопатами и даже рабочей одеждой. Когда? В 2005-м! «Я тоже, как и Анатолий, вступил в борьбу с огнем, - взволнованно говорил Чернуха. - Только мне повезло остаться живым, ему - нет...»

Алексей Гордеев, министр сельского хозяйства РФ: "Сегодня подвиг Анатолия Мерзлова является той ценностью в обществе, которая должна восстановить отношение к человеку труда".http://ryazan.rfn.ru/video.html?id=1151&type=r


Мерзлово поле видно с трассы Москва - Волгоград. С виду совершенно обыкновенное, да и каким ему еще быть? Каждый год его по традиции засевают пшеницей.


8 августа, 2012 В Михайловском районе Рязанской области состоялся традиционный праздник освящения первого снопа.Освящение на поле сельскохозяйственного техникума имени Анатолия Мерзлова совершил настоятель храм Рождества Пресвятой Богородицы села Виленки протоиерей Сергий Арсентьев. По окончании богослужения священник благословил комбайнёров начать уборку нового урожая.

Подвигу Анатолия была посвящена песня

"Баллада о спасённом хлебе" Музыка: М.Фрадкин Слова: В.Штормов

Её исполняли ВИА «Пламя», Людмила Зыкина и ансамбль песни и пляски Краснознаменного Киевского военного округа

http://www.sovmusic.ru/sam/s12768.mp3
Исполняет: Ансамбль песни и пляски Краснознаменного Киевского военного округа

"Нет дороже хлеба ничего - он из сердца растет моего."

Этим летом, землю не щадя,
жгло нещадно солнце без дождя.
Лес горел, окутал дым луга,
и хлебов шумели берега.

Как теперь живешь ты без меня? Помнишь, я не вышел из огня...
Нет дороже хлеба ничего -
он из сердца растет моего.

Занимался над землею день,
и березы колыхалась тень,
Вдруг над полем взвился к небу смерч-
подошла вплотную к хлебу смерть.

Обжигало руки и глаза
и зерно, как черная слеза.
Я сражался яростно с огнем,
стал тот день моим последним днем.

Пахнет хлеб и солнцем, и землей,
и слезой, и ветром, и грозой.
Сколько в нем заботы и труда,
сколько людям он несет добра!

Источники:
http://www.techstory.ru/trr_foto/trr_vgtz_dt75_old.htm
http://www.kp.ru/daily/23934.5/70130/
http://vivovoco.rsl.ru/VV/PAPERS/LITRA/SIMONOV/SIMONOV01.HTM
http://sobesednik.ru/incident/20130221-geroi-ne-nashego-vremeni
http://www.mcx.ru/news/news/show/1909.htm
http://www.pravmir.ru/v-ryazanskoj-eparxii-sostoyalsya-prazdnik-osvyashheniya-pervogo-snopa/

Tags: история СССР, люди
Subscribe
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments