?

Log in

No account? Create an account
Анархия - мать порядка.
Из истории Украинской военной организации (УВО). 
16th-Apr-2013 07:43 pm
карта


Полковник Евген Коновалец.

История украинского движения уже давно является объектом пристального изучения историков,
однако многие аспекты этой темы ещё остаются недостаточно изученными.
К их числу следует отнести и начальный этап функционирования Украинской военной
организации (УВО).
Первые попытки создания УВО были предприняты в июле-августе 1920 года в Праге,
где состоялись переговоры представителей "сечевых стрельцов" и участников других украинских
военных формирований.
Однако разногласия и сложные отношения между такими вождями украинского движения, как
полковник Евген Коновалец (1891-1938) и диктатор Западноукраинской народной республики
(ЗУНР) Евген Петрушевич (1863-1940), не позволили выработать единую стратегию.
В этой ситуации Коновалец попытался захватить лидерство с помощью "сечевых стрельцов".
Однако его надежды не оправдались. Старшее поколение "сечевиков" отказалось становиться
под знамёна полковника Коновальца, которому не могли простить службу у Симона Петлюры,
отдавшего полякам земли Галиции и Волыни.
В этой ситуации Коновалец принял решение вернуться из Вены в Галицию.
Прибыв 20 июля 1921 года во Львов, он активно включился в мероприятия петлюровского
Повстанческого партизанского штаба (ППШ) по подготовке вооружённого нападения на УССР
и свержения советской власти.
Создание ППШ было санкционировано лично начальником Польского государства Юзефом Пилсудским,
и в мае 1921-го началось формирование вооружённых соединений Украинской народной республики
(УНР) под командованием сослуживцев Коновальца генерала Юрия Тютюнника и начальника ППШ Юрия Отмартштайна.
Подготовительные мероприятия осуществлялись при непосредственном участии и руководстве
Генерального штаба Польши во главе с его начальником генералом Т. Розвадовским.
В состав ППШ вошли присланные Варшавой майор Флёрек, поручик Ковалевский, сотрудники
II отдела (разведка и контрразведка) капитан Чаноцкий и капитан Бондаровский.
ППШ в прямом смысле слова работал под контролем польской разведки и контрразведки,
дважды в месяц направляя в польскую столицу отчёты о проделанной работе.





Диктатор ЗУНР Евген Петрушевич.

На фоне активности Петлюры и Тютюнника в деле возрождения УНР Коновалец развернул
кампанию по созданию политической организации из бывших участников Корпуса сечевых
стрельцов и Украинской галицкой армии.
Участие в походе на УССР бывших "сечевых стрельцов" после неоднократных ходатайств со
стороны полковника было санкционировано лично Петлюрой.
Однако намерения Коновальца не нашли всеобщей поддержки. Такие деятели, как Я. Чиж,
М. Матчак и В. Кучабский, отказались сотрудничать с полковником.
Они разделяли мнение Петрушевича о том, что участие УВО в походе лишит правительство
ЗУНР в эмиграции возможности проводить акции против польских властей8.
Коновалец целенаправленно продолжал работу в интересах Петлюры, а следовательно, и
Пилсудского, нейтрализуя усилия Петрушевича по дестабилизации обстановки на захваченной
поляками Западной Украине и пытаясь вытеснить из Галиции его приверженцев.
Дальнейшие события в Восточной Галиции развивались в крайне тяжёлых для УВО условиях.
После покушения 25 сентября 1921 года на временного начальника государства Пилсудского
и львовского воеводу К. Грабовского весь руководящий состав Львовской УВО был арестован.
3. Кныш писал: "Система конспирации не сработала — в течение ближайших суток были
арестованы Матчак, Гнатович, Кучабский, Навроцкий, Палиев. Чиж, чтобы избежать ареста,
был вынужден поспешно выехать за границу, где утратил всякую возможность руководить
организацией.
Так польская полиция фактически ликвидировала "провод" (исполнительный орган) войсковой организации..."
Однако Коновалец продолжал оставаться на свободе, хотя не только контактировал со всеми
арестованными, но и был родственником обвиняемого. С1922 года Коновалец был женат на Ольге,
старшей дочери Степана Федака, сын которого, Степан Федак-младший, занимая должность
начальника боевого отдела Львовской УВО, совершил покушение на Грабовского, рядом с
которым в тот момент находился Пилсудский.
Коновалец не был даже допрошен. По крайней мере, сведения о вызове в полицию и показаниях
полковника в материалах дела отсутствуют.
Скорее всего, польская полиция была прекрасно осведомлена о нём, но не привлекала к
следствию, чтобы не бросить тень подозрения на "своего человека" в УВО, активно
участвовавшего в подготовке похода Тютюнника на Украину.
В этих условиях «уцелевшие представители краевого провода в конце 1921 или в начале
1922 года по указанию обратились к Коновальу с предложением возглавить организацию...».
Однако остаётся загадкой, кто были эти «уцелевшие на свободе» члены УВО и кто дал им
"указание".
Не разгласил их имена в личных письмах и сам комендант УВО Коновалец.
Собственного мнения по этому факту не высказал в своих воспоминаниях и Петрушевич.
Возможно, решение о назначении Коновальца руководителем Львовской УВО было принято
не в Вене, а в Берлине.
А. Кентий пишет, что контакты УВО с германскими спецслужбами возникли на рубеже
1921-1922 годов.
В письме от 5 апреля 1922 года Петрушевичу Чиж подчёркивал, что "В.0. настаивает на
целесообразности использования связи с немцами", то есть продолжения работы в интересах
германской разведки.
Как нам представляется, установление официального сотрудничества УВО с германской
военной разведкой произошло в 1921 году, когда представитель правительства ЗУНР
в эмиграции Рико Ярый (Рихард Ярий, Яри) оказался в Германии в качестве официального
представителя УВО. Д. Веденеев утверждает, что «уже в 1921 г. Е. Коновалец принял
решение о вступлении в тайные отношения с абвером и договорился о поставках разведывательной информации, касавшейся Польши. За эту и ей подобные услуги УВО стала ежемесячно
получать от абвера 9 тысяч рейхсмарок.
Задачи, поставленные перед разведывательным аппаратом Львовской УВО в 1922 году,
заключались в получении «наиболее полной информации о польских войсковых соединениях,
их дислокации на своих и соседних территориях, численности и особого состава, военном
руководстве, мобилизационных планах, характеристике польских офицеров в каждом полку.
Для более углублённого представления дел изучались военные издания, учебники, польские
и иностранные публикации в прессе, иная информация»14. Подобные сведения могли быть
использованы только для планирования вооружённых действий в случае конфликта между
Польшей и вероятным противником.
Вероятно, что "заказчик" разведзадания находился в Берлине, так как именно на 1922 год
приходится кульминация напряжённости между Германией и Польшей по территориальному
вопросу в регионе «данцигского коридора» и Верхней Силезии.
В Германии на Рико Ярого были возложены вопросы организации поставок военных материалов,
закуоаемых у немецких фирм для вооружения структур УВО.
В 1921-1922 годах, имея в Германии вполне официальный статус, он активно занимался
поставками оружия и боеприпасов в Галицию, исходя из вероятности возникновения военного
конфликта между Польшей и Германией, который мог послужить поводом для воссоздания ЗУНР.
В 1922 году было осуществлено около 2300 выступлений украинцев против польских властей,
однако большая их часть носила спонтанный и неорганизованный характер.
В конце 1922-го Петрушевич в разговоре с Андрием Мельником заявил, что никакой пользы
от работы львовской резидентуры ЗУНР во главе с Коновальцом нет".
На совещании представителей правительства ЗУНР и УВО во Львове «Коновалец признал,
что количество переправляемого в край оружия через Закарпатье является мизерным и обеспечить вооружением регулярную армию не в состоянии. Поэтому сабо-тажная акция не смогла
развернуться в восстание, а тактика УВО сводилась лишь к деятельности партизанских отрядов
и диверсионных групп".
Естественно, что задачу подготовки восстания против польской администрации в Галиции
Коновалец не выполнил, поскольку действовал не в интересах Петрушевича, но в интересах
Петлюрыи Пилсудского.
В справке ГПУ, направленной в адрес Политбюро ЦК РКП(б) № 5342с от 2 февраля 1923 года
"О галицкой группе", прямо указывается: "... 2) По имеющимся в ГПУ агентурным сведениям
Коновалец, являющийся агентом польской дефензивы, продолжает находиться в тесных сношениях
с группой Петрушевича..."
Этот документ появился неслучайно. В это время Петрушевич и Коновалец предложили
сотрудничество, кроме Германии, ещё и СССР. В обмен на разведывательную и политическую
информацию из Польши они рассчитывали получить дополнительное финансирование для УВО
и структур ЗУНР в эмиграции.
Контакты с советскими представителями были начаты в апреле 1922 года на конференции
в Генуе, во время которой делегация ЗУНР в эмиграции пыталась поднять вопрос о Галиции.
Не получив поддержки от Антанты, Петрушевич решил найти других союзников.
Первый шаг в этом направлении был сделан в Генуе после встречи с представителем
правительства УССР Христианом Раковским.
Летом 1922-го в Вене деятели ЗУНР обсуждали вопросы возможного сотрудничества с дипломатическим представителем УССР в Вене Ю. Коцюбинским.
Вскоре отношения между высокими договаривающимися сторонами получили развитие.
По сообщению агента отдела А1 германской политической полиции Гуманского от 13 мая 1923 года, "Коновалец и Петрушевич единодушно решили, хотя они и не работают вместе, признать власть
большевиков в Советской Украине, и в связи с этим предложили встретиться с их представителем
в Галиции.
Они провели переговоры с московским уполномоченным.
В итоге в Берлине — это имело место приблизительно в 1922 году — Коновалец, Петрушевич и их
доверенное лицо Ярый получили от московских властей задаток в размере 5000 американских долларов. Позднее им было выплачено ещё 15 000 долларов. Петрушевич в настоящее время выпускает в Берлине
свою украинскую газету, которую никто не читает.
При этом он получает деньги из германского МИДа, но параллельно поддерживает финансовые
отношения с советским полпредством. Коновалец поддерживает тесный контакте имперским военным министерством (абвер) и имеет организацию, которая финансирует УВО.
Он довольно часто пользуется польским паспортом для поездок из Берлина в Польшу.
Польская сторона осведомлена о том, что он исполняет немецкие поручения и что украинцы провоцируют поляков, однако из-за отсутствия каких-либо определённых причин, поляки пока не трогают Коновальца.
Между Коновальцем и германскими официальными должностными лицами существует определённый договор
на случай нападения Польши на Верхнюю Силезию или на (данцигский) коридор.
Коновалец и его организация, включая все её структуры и формирования, в случае начала
германо-польской войны должны будут сражаться на германской стороне..."
Представляется, что это сообщение достаточно точно определяет статус УВО и его
подчинённость интересам Веймарской республики со дня своего образования летом 1920 года.
Одновременно вскрывается финансовая зависимость украинской эмиграции от Берлина и Москвы,
несмотря на громкие призывы к борьбе с "большевистской оккупацией" Украины.
Петрушевич пытался найти поддержку и в Лондоне.
В том же агентурном сообщении Гуманский указывает, что «узнал от Арнольда Рехберга, что
лорд Биркенхед во время своего последнего визита в Берлин имел совместную встречу
с Коновальцем, которая состоялась в доме Рехберга.
Во время этого совещания его интересовало, какую роль отводит Коновальцу немецкая
сторона в польском вопросе, но прежде всего каким образом он должен действовать при
решении вопроса с "коридором" и Данцигом".
Мы вправе допустить, что лорда Биркенхеда "вывел" на Коновальца непосредственно Петрушевич.
Контакты обоих украинцев с Туманным Альбионом имели своё продолжение.
В вышеуказанной справке ГПУ от 2 февраля 1923 года читаем: "...В связи с переговорами НКИД
с находящимися в настоящее время в Москве представителями галицкой группы Петрушевича
ГПУ считает необходимым указать на нижеследующее:
...Учитывая сложность и остроту международной обстановки и исходя из оценки группы Петрушевича
как возможной агентуры Антанты (связь Петрушевича с Англией, а по линии Коновальца связь
со II отделом польского Генштаба), ГПУ, считая отношения НКИД с указанными выше
представителями этой группы таящими в себе опасность неизбежности разоблачения этих
сношений и, следовательно, возможности создания для Советской республики если не
катастрофического, то, во всяком случае, чрезвычайно затруднительного положения, решительно высказывается против каких-либо официальных соглашений с группой Петрушевича в лице присланных
им своих агентов гр. Брейтера и Ивана Коссака".
Однако Коновалец не всегда выражал поддержку политическим расчётам Петрушевича.
Последний даже стал восприниматься частью украинских деятелей как "коммунизатор" и
"сочувствующий большевикам" после того, как в 1925-м в Берлине установил контакты с
советским послом Николаем Крестинским.
Критически отнёсся к идее Петрушевича и Петлюра.
В письме от 12 июня 1925 года деятелю УНР К. Мациевичу он писал: "Я не вижу обоснованных
аргументов о необходимости помогать большевикам в исполнении ими роли "Ивана Калиты"
касаемо собирания земель украинских".
Напряжённость между Петрушевичем и Коновальцем не была секретом для советской стороны.
В одном из сообщений ГПУ УССР за 1923 год читаем: "Между диктатурой ЗУНР и группой Коновальца
всё время имеются некоторые расхождения, хотя и те и другие мечтают о создании
"Самостоятельной Великой Украины".
Главное расхождение в том, что «диктатура» добивается сначала самостоятельности Галиции,
чтобы иметь базу, где можно было бы организовать всеукраинские силы и оттуда начать
борьбу за "Соборную Украину".
Группа же Коновальца считает, что украинцы должны временно признать Галицию в составе Польши,
тем самым получить от Польши амнистию, возвратиться в Галицию, здесь вступать в
военно-повстанческие отряды, проникать на Украину и там создавать украинское государство
и только после создания его думать о Галиции".
Петрушевич пытался найти поддержку и в Северной Америке. Его представители на американском
континенте Боберский и Назарук весной 1923 года информировали диктатора, что украинская
эмиграция в Соединённых Штатах и Канаде связывает финансовую поддержку края с получением
точных сведений о планах правительства ЗУНР, состоянии и перспективах борьбы с поляками.
УВО были предприняты попытки установить тесные «деловые отношения» и с Литвой.
В этом вопросе удача сопутствовала лично Коновальцу. В Литве полковник договорился о широком взаимодействии между УВО и местными спецслужбами. Коновалец и премьер-министр
Вальдемарас в 1923 году согласовали вопрос сотрудничества в области обмена информацией
о Польше и СССР.
Сотрудничество простиралось вплоть до оказания литовцами финансовой и технической помощи УВО.
Веймарская республика продолжала делать ставку на информацию из Галиции.
Добываемые агентами УВО секретные сведения и материалы были разноплановыми и
соответствовали конкретным заданиям разведывательного центра в Берлине.
Источниками информации служили «украинцы-военнослужащие или гражданские лица, корыстолюбивые
чиновники всех национальностей.
Так, сотрудники-украинцы штаба корпуса в Перемышле по заданию разведчика УВО Заболоцкого
добыли данные о дислокации и командном составе частей, мобилизационные схемы,
секретные приказы и документацию местного арсенала".
Однако уже в начале 1924 года во львов-ской сети УВО случился провал. 9 февраля на квартире,
где проживала связная Коновальца и Мельника Ольга Басара, во время обыска польской полицией
были обнаружены секретные разведывательные материалы:
1. Детальное описание всей польской армии на немецком языке «Ос1геге о!е ВайаЫе», на 19 листах;
2. Пакет экземпляров разведывательных инструкций, разведывательного реферата на русском языке
с пояснениями о проведении разведывательных акций;
3. Сборник черновых записей с детальным отчётом о шпионской акции, проведённой на территории Польши с 1 августа 1923 года о состоянии отдельных полков и отделов, организация польского аппарата, разведывательного и контрразведывательного, с указанием фамилий и званий;
4. Копии приказов краевой команды УВО с инструкциями о ведении разведывательной работы;
5. Реферат "Volkskrieg" на немецком языке о способах и тактике повстанческой (революционной)
борьбы и реферат на немецком языке "Lago Polen", в котором описывалось положение в Польше с комментариями к военным приготовлениям на случай войны;
6. Два плана воинских казарм, изготовленных на белой кальке;
7. Приказы (тетрадь на 20 страницах) 10-го полка сапёров, 10-го полка артиллерии и планы их казарм.
Оказалось, что разведывательная сеть УВО охватывала почти всю Польшу и находилась в городах:
несколько агентов во Львове, агенты в Станиславе, Тернополе, Варшаве, Бресте, Вильно, Лодзи,
Ковеле, Кракове, Коломые, Стрые, Луцке, Владимире-Волынском, Катовицах и Познани.
Вскоре почти всё руководство краевой команды было арестовано.
В качестве основной украинские историки выдвигают версию возможного предательства
В. Коваленко, однако вышеприведённая справка ГПУ от 2 февраля 1923 года прямо указывает,
что агентом II отдела был Коновалец.
Вполне возможно, что существовавшие с августа 1920-го по февраль 1924 года рези-дентуры УВО
во Львове систематически уничтожались именно благодаря внедрённому в её состав высокопоставленному агенту польской контрразведки.
После ареста в апреле 1924 года во Львове краевого коменданта УВО полковника Мельника
его место занял приверженец Петрушевича Я. Индишевский. Последнему пришлось в очередной
раз заняться вопросами реорганизации и, главное, отказаться от проведения разведывательной деятельности. Одновременно немцы прекратили оказывать финансовую помощь УВО, и в условиях
выживания было принято решение об организации и проведении "экспроприации".
Добываемые путём грабежа финансовые средства со временем превратились в главный
источник материального обеспечения УВО, что зачастую вызывало непонимание.
Как вспоминал один из активных членов Перемышльского округа УВО Роман Золощак,
"военная организация этим своим новым направлением добывания денег оказала на нас всех очень плохое впечатление, и никто не предрекал ей хорошего будущего".
По его мнению, экспроприация денег стала "наибольшим пятном и причиной гниения на теле Военной организации»: "Началось это, разумеется, от государственных денег и скоро пошло вперёд,
уже через несколько месяцев мои товарищи получали приказы грабить частных людей, а часто даже
своих селян-американцев... По очереди ограблено много частных лиц: поляков, евреев, немцев и... украинцев".
Подобная смена ориентиров вызывала неприятие не только у рядовых членов УВО.
В конце 1924 года Индишевский предпринял попытку отстранения Коновальца от руководства.
Страсти накалялись, и для внесения ясности по поводу перспектив было решено провести
конференцию, которая состоялась в Ужгороде в январе 1925 года.
Конференция признала неправильным позицию приверженцев ориентации на "советскую Украину",
то есть сторонников Петрушевича, руководящих постов лишились Индишевский и его сторонники в УВО.
После окончательного размежевания с Петрушевичем и другими деятелями бывшей ЗУНР
члены УВО приступили к выработке самостоятельного — насколько это уместно говорить
в условиях финансовой зависимости от иностранных "партнёров" — курса в украинском движении.
После раскрытия в 1926 году резидентуры УВО в Кракове и ареста 126 человек терпению
польских властей пришёл конец.
Закончившиеся в 1928-м судебные процессы над членами УВО послужили основанием для
предъявления дипломатических демаршей Германии.
В силу этого полковнику Коновальцу было предложено срочно покинуть страну.
Уже в 1929 году в Вене он организует ОУН путём слияния ряда организаций, в том числе и УВО.
А 23 мая 1938 года Конова-лец получил в ресторане роттердамской гостиницы "Атланта"
от советского разведчика Павла Судоплатова роковую коробку конфет...
Дискуссия об украинском националистическом движении 1920-х годов сохраняет свой драматизм и
по сей день. И здесь уместен вопрос: насколько деятельность полковника Коновальца
соответствовала интересам населения Западной Украины и можно ли его называть "родоначальником украинского освободительного движения за независимую, соборную Украину"?

Текст: О.Ракитянский.

.
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
Comments 
18th-Apr-2013 12:23 pm (UTC)

Великий был человек.

А его биография -- Джеймс Бонд отдыхает.
This page was loaded Sep 22nd 2019, 10:25 am GMT.